Тут что-то есть

Привет, Гость
  Войти…
Регистрация
  Сообщества
Опросы
Тесты
  Фоторедактор
Интересы
Поиск пользователей
  Дуэли
Аватары
Гороскоп
  Кто, Где, Когда
Игры
В онлайне
  Позитивки
Online game О!
  Случайный дневник
LTalk
Ещё…↓вниз
Отключить дизайн


Зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
   

Забыли пароль?


 
yes
Получи свой дневник!

Тут что-то есть > Левиафан




воскресенье, 20 марта 2011 г.
Linita von Gella 17:31:31
Запись только для зарегистрированных пользователей.
воскресенье, 4 июля 2010 г.
Linita von Gella 17:46:36
Запись только для зарегистрированных пользователей.
Левиафан . Глава двадцать четвёртая . Linita von Gella 17:44:47
Когда Дэрин забралась на хребет, она наконец-то смогла как следует осмотреть «Левиафана». Везде сновали люди и псевдозвери, свет прожекторов неестественно вытягивал их тени до циклопических размеров. Главная гондола легла под углом в снег, все еще частично удерживаемая такелажем.
Дэрин спустилась с борта корабля на землю и запрыгнула в гондолу. Ее палубы и переборки наклонились к правому борту, вся обстановка была перевернута вверх дном. Масляные лампы до единой были потушены из-за сильной утечки водорода, только слабое зеленое сияние светлячков помогало хоть как-то найти дорогу во всем этом хаосе. По накренившимся коридорам носились люди, внося в происходящее еще больше сумятицы своей громкой руганью и порой противоречащими друг другу приказами. Дэрин пробиралась сквозь эту суету, пытаясь найти хоть какой-то признак присутствия Ньюкирка или мистера Ригби. Перед крушением они повисли именно на этом борту, а значит — просто не могли разбиться. Но боцман был тяжело ранен, и кто знает, не был ли он уже мертв еще до того момента, когда «Левиафан» рухнул в снег. Дэрин постаралась отвлечься от мрачных мыслей и продолжила движение. Вообще-то, в первую очередь ей надо было выяснить, что случилось с доктором Барлоу — а она уже один раз успела забыть про это.
Она подбежала к двери машинного отделения и распахнула ее. Разгром в гондоле по сравнению с тем, что она увидела здесь, показался Дэрин чуть ли не идеальным порядком… Все было в обломках — ящики, коробки, шестеренки, запчасти — палубы почти не было видно. Рваные осколки металла слабо мерцали в зеленом свете аварийных ламп.
- А, мистер Шарп! Ну наконец-то!
Дэрин вздохнула — наполовину с облегчением, наполовину — обреченно: доктор Барлоу была довольно утомительным компаньоном. Доктор стояла в углу, наклонившись над своим таинственным ящиком. Откуда-то из тени выскочил Тацца, увидел Дэрин и от радости подпрыгнул на задних лапах.
- Извините, мэм, что заставил Вас ждать, - Дэрин почесала Таццу за ухом, потом дотронулась до своего заляпанного кровью воротника, - Мне тут просто немножко досталось, мэм.
- Нам всем досталось. Думаю, это очевидно. Помогите мне, мистер Шарп!
- Простите, мэм, но мне приказали передать Вам это, - она протянула доктору ранцы с красным крестом.
- Нет времени, мистер Шарп — думаю, Ваше дело сможет подождать.
Дэрин уже приготовилась спорить, однако обнаружила, что крышка ящика сорвана. Изнутри поднимались тоненькие струйки пара, исходящий из ящика жар ощутимо согрел холодный воздух машинного отделения. Рядом были разбросаны пучки упаковочной соломы — кажется, цель полета в Константинополь перестала быть секретной.
- Так точно, мэм! - Дэрин осторожно прошла по накренившейся палубе, стараясь не наступить на солому и острые металлические обломки. Тацца прыгал рядом с ней, довольный, как никогда. Она подошла к ящику и посмотрела внутрь. Когда глаза привыкли к теням, в мягком свете аварийных ламп Дэрин разглядела двенадцать округлых предметов…
- Мэм….это — яйца?
- Ну конечно. Причем очень скоро из них кое-кто вылупится, - доктор Барлоу погладила Таццу по голове и вздохнула, - Но, к сожалению, не все — большинство из них разбилось. Эх, мистер Шарп, помнится, Вы обещали мне спокойный перелет…
- Да уж, мэм, - Дэрин присмотрелась и увидела треснувшую во многих местах скорлупу, покрытую потеками желтоватой жидкости, - Но чьи же это яйца, мэм?
- Несмотря на наше мрачное положение, это все еще остается военной тайной, - мисс Барлоу показала на четыре яйца, лежащие ближе к ней, - Кажется, вот эти яйца все же целы, мистер Шарп. И если мы хотим, чтобы они выжили, нам придется держать их в тепле.
- Вы хотите, чтобы я их высиживал, как курица, мэм? - удивленно спросила Дэрин.
- Впечатляющая картина получилась бы. Но этого делать не придется, - Барлоу покопалась в соломе и вытащила оттуда две небольших банки, от которых исходило розоватое свечение. Они напомнили Дэрин бутылки со светящимися водорослями, которыми гардемарины пользовались для измерения высоты. Доктор немного встряхнула банки — они засветились чуть сильнее; от них пошел пар — и убрала их обратно в солому.
- Электропечка разбилась вдребезги, но эти бактериальные нагреватели помогут сохранить жизнь в яйцах. Самое сложное заключается в том, чтобы точно выдержать нужную температуру, а это будет довольно проблематично, - Барлоу показала на осколки стекла и красные блестящие капельки в углу ящика, - Вам нужно будет убрать остатки термометра, Шарп. Только помните о том, что ртуть довольно ядовита!
- Может быть, мы просто возьмем новый, мэм? - Дэрин открыла один из ранцев, которые отдал ей Алек, - К счастью, у меня тут есть с собой несколько градусников.
- У тебя есть с собой термометры? - Барлоу удивленно моргнула, - Вы, оказывается, очень полезный человек, мистер Шарп.
- Рад стараться, мэм! - Дэрин отдала термометр доктору Барлоу и стала рыться в оставшихся двух ранцах, - Думаю, у меня найдется еще парочка точно таких же!
Когда Дэрин подняла взгляд, то обнаружила, что доктор Барлоу не сводит с термометра глаз.
- Разве в Воздушном Флоте используют германские термометры, мистер Шарп?
- Но как Вы…, - глаза Дэрин широко раскрылись от удивления. «Она что, мысли мои читает?!»
- Опять Вы недооцениваете мое внимание к деталям, - Барлоу вернула термометр Дэрин, - Взгляните повнимательнее, мистер Шарп.
Дэрин повертела термометр в руках, осмотрев тот со всех сторон. Ничего странного она в нем не нашла — на взгляд Дэрин он был совершенно обычным.
- Обратите внимание на красную черту у отметки в 36.8, - сказала Барлоу, - Температура человеческого тела в градусах Цельсия. Я, конечно, не настолько часто общалась с нашими военными, но все же прекрасно знаю, что они не используют метрическую систему, в отличие от Механиков.
- Да, так и есть, мэм — мы же не Механики!
- И не ученые. Интересно тогда, почему эта черта не стоит у отметки 98.6? Вы совершенно не похожи на вражеского шпиона, Шарп — ну, если только на очень неопытного, - Барлоу сухо улыбнулась.
- Мэм, я пытался рассказать Вам, но Вы мне не позволили… Там, снаружи, я встретил странного парня. Именно он и отдал мне эти сумки.
- Парня? Который пришел из ниоткуда и принес термометры?
- Нуу, мэм… Примерно так. Когда я очнулась, он стоял рядом со мной.
- Что-то мне сложно поверить твоей болтовне, Шарп, - мисс Барлоу дотронулась холодной ладонью до подбитого глаза Дэрин, - Сильно ударился головой, да?
- Ох, мэм..да. Голова все еще кружится. А парень действительно пришел словно из ниоткуда. Назвался Алеком.
- Мистер Шарп, мы оба прекрасно знаем про то, что Вы уже позволили себе одну маленькую ложь, - Барлоу (и неожиданно — Тацца!) посмотрели с сомнением на Дэрин.
Дэрин вскинула голову и с вызовом посмотрела прямо в глаза ученой дамы.
- Да, я солгал о своем возрасте, когда стоял перед комиссией, мэм, но это не значит, что я собираюсь врать на каждом шагу!
- Что ж, если ты действительно говоришь правду — то твой «Алек» - довольно интересный тип, - Барлоу забрала термометр, встряхнула его и воткнула в солому, - Он сказал тебе, откуда он пришел?
- Не совсем, - Дэрин нахмурилась, вспоминая, что ей рассказывал Алек, - Сначала он говорил про какую-то деревеньку, а потом в основном про свою семью. Мне кажется, мэм, что они контрабандисты или, что еще хуже — шпионы. Он все время выглядел каким-то дерганым. Потом он наставил на меня пистолет, и, похоже собрался взорвать нас ко всем чертям! Но мне все же удалось не дать ему выстрелить и отобрать пистолет, мэм.
- Повезло, - как-то отвлеченно сказала доктор Барлоу, как будто бы она привыкла к тому, что ее чуть ли не каждый день спасают от ужасной смерти. Она взяла один из ранцев и разложила его содержимое на полу.
- Так… перевязочные пакеты, кровоостанавливающи­й жгут — нет, Тацца, не стоит совать сюда свой нос! - и даже скальпель.
- Странный набор для затерянной в горах деревушки…
- Я тоже так думаю, Шарп? - Барлоу осмотрела ранец со всех сторон, - Ну, вот, на дне штамп в виде двуглавого орла. Похоже, что это стандартный полевой медицинский комплект австрийской армии.
- Я знаю, что мы не так далеко от Австрии, мэм. Но Швейцария же нейтральна!
- В теории — да, мистер Шарп. На практике же, мы этот нейтралитет и нарушили, - доктор Барлоу покрутила в руках скальпель, - Как-то все это очень и очень тревожно.. Но я надеюсь, что мы вскоре снова поднимемся в воздух, так, Шарп?
- Очень на это надеюсь, мэм.. Но, если честно, «Левиафан» в ужасном состоянии.
- Но мы же наверняка сможем взлететь, когда залатают мембрану, так? Я боюсь, что яйца на таком холоде просто не выживут.
Дэрин хотела объяснить, что она вообще не может быть ни в чем уверена, так как провалялась без сознания черт знает сколько времени, но она уже поняла, что доктор Барлоу совершенно не расположена прислушиваться к ее мнению. В конце концов, у Дэрин было достаточно времени, чтобы оценить последствия крушения, и ее ответ был очевиден.
- Не знаю, как долго, мэм — но завтра-послезавтра мы точно не взлетим. «Левиафан» потерял не меньше половины водорода.
- Понимаю, - тихо ответила Барлоу, присев на один из опрокинувшихся ящиков. Она обняла Таццу, лицо женщины в слабом зеленом свете казалось мертвенно бледным.
- Только не вздумайте унывать, мэм! - Дэрин вспомнила, как мистер Ригби преподносил гардемаринам неприятные новости, - В конце концов, наш корабль — не бездушная машина. «Левиафан» - живое существо, и он сам сможет произвести столько водорода, сколько понадобится для того, чтобы взлететь. Если честно, я больше беспокоюсь по поводу наших двигателей…
- Боюсь, все не так просто, мистер Шарп, - доктор махнула рукой в сторону иллюминатора, - вы же были снаружи, Шарп, так?
- Так точно, мэм — я почти полночи провела там, - Дэрин вспомнила, как Алек назвал место катастрофы, на… леднике, мэм.
- Я понимаю, о чем Вы говорите, Шарп. Огромный пласт льда, такой же мертвый, как Северный полюс. Не знаете, кстати, насколько высоко в горах мы сейчас находимся?
- Германские аэропланы атаковали нас на высоте около восьми тысяч футов… И мы рухнули примерно тысячи на две вниз, не больше, мэм.
- Мы слишком высоко над уровнем моря, - тихо сказала Барлоу, - сомневаюсь, что пчелы, созданные еще моим дедом, будут способны найти где-нибудь здесь хоть каплю цветочного нектара…
Дэрин застыла на месте, словно пораженная молнией. «Черт! Действительно, я же не видела ни одного живого существа здесь, в этом забытой богом заснеженной пустыне! Здесь нет ничего — ни цветов для пчел, ни насекомых для летучих мышей!»
- Мэм, но у нас же есть еще и ястребы! В поисках добычи они могут улететь очень далеко!
- Я уверена, что они найдут добычу в ближайшей долине, - Барлоу кивнула, - Но для того, чтобы «Левиафан» смог подняться, дюжины мышей и зайцев явно не хватит. Мы — в пустыне, в ледяной пустыне, где нет никого и ничего, кроме льда и снега.
Дэрин снова хотела поспорить с доктором, но тут же сообразила, что живому воздушному кораблю нужна пища, чтобы вновь парить под облаками. А здесь ничего нет. Совсем ничего.
- Вы хотите сказать, что мы ничего не можем сделать, мэм? - Дэрин обреченно посмотрела на мисс Барлоу.
- Я не говорила этого, мистер Шарп! - Барлоу встала и указала Дэрин на лежащие на полу склянки, - Для начала мы должны сделать так, чтобы температура в этом ящике не менялась. Будьте добры, Шарп, встряхните их.
- Так точно, мэм!
- Хорошо. А теперь я очень хочу посмотреть на твоего загадочного Алека, Шарп!


Категории: Левиафан
Прoкoммeнтировaть
Linita von Gella 17:34:32
Запись только для зарегистрированных пользователей.
Linita von Gella 17:33:36
Запись только для зарегистрированных пользователей.
суббота, 26 июня 2010 г.
Linita von Gella 20:28:38
Запись только для зарегистрированных пользователей.
Linita von Gella 20:26:20
Запись только для зарегистрированных пользователей.
среда, 23 июня 2010 г.
Linita von Gella 10:28:57
Запись только для зарегистрированных пользователей.
Linita von Gella 10:27:26
Запись только для зарегистрированных пользователей.
понедельник, 21 июня 2010 г.
Linita von Gella 14:31:15
Запись только для зарегистрированных пользователей.
Linita von Gella 14:27:13
Запись только для зарегистрированных пользователей.
суббота, 19 июня 2010 г.
Linita von Gella 19:00:11
Запись только для зарегистрированных пользователей.
Левиафан . Глава одиннадцатая . Linita von Gella 18:35:53
Взгляд Дэрин все время был устремлен вниз — даже когда мистер Ригби не просил об этом. В тысяче футов под «Левиафаном» бесновались морские волны, ветер срывал с их вершин белые пенные шапки. Но здесь, на борту гиганта, ветер не ощущался вообще. Именно так, как и повествовали аэродинамические схемы: некая часть воздушного пространства вокруг огромной туши аэромонстра была абсолютно тихой и безветренной. Но все же Дэрин крепко вцепилась в канаты.
Чувствовалось, что внизу очень холодно и влажно. И, как уже не раз напоминал мистер Ригби, при падении с такой высоты поверхность воды оказалась бы настолько же твердой, как и булыжная мостовая. Маленькие реснички «Левиафана», пульсируя, пробивались сквозь переплетения канатов и щекотали пальцы Дэрин. Продолжая держаться одной рукой, Дэрин приложила ладонь второй к теплой туше монстра. Мембрана казалась целой и туго натянутой, без единого признака утечки водорода.
- Решили передохнуть, мистер Шарп? Мы же всего лишь на полпути наверх! - донесся голос мистера Ригби.
- Просто слушаю, сэр!
Офицеры, служившие на «Левиафане» уже достаточно большой срок, рассказывали, что оболочка-мембрана аэромонстра может рассказать абсолютно все об его состоянии. Мембрана вибрировала от тряски работающих двигателей, от почтовых ящериц, бегающих внутри, даже от голосов экипажа.
- Вы хотите сказать - «откладываю на потом выполнение не особо приятного задания»? Между прочим, у нас тут практически боевая тревога, так что извольте продолжить подъем! - заорал старший боцман «Левиафана».
- Есть, сэр! - подчинилась приказу Дэрин, хотя, как ей казалось, особого смысла торопиться не было. Все равно пятеро других гардемаринов были еще далеко позади нее. Как раз именно они и «затягивали выполнение», каждые несколько футов проверяя и заново пристегивая свои страховочные ремни. Дэрин же поднималась без страховки, точно старый матрос-такелажник, за исключением того, что она раскачивалась под нижней частью («Брюхом!» - мысленно поправила себя Дэрин) аэромонстра, а не на вантах парусника.
У нее было такое ощущение, что в Воздушном Флоте терпеть не могли обычный английский язык. Стены называли переборками, столовую личного состава — кают-компанией (блин, знаю, что нельзя так назвать место, где питается рядовой состав, но пока альтернативы нет), канаты — выбленками. Даже словам «правый» и «левый» здесь нашли замену.
Дэрин уперлась ботинком в сплетения выбленок и подтянулась выше. Через плечо у нее висела достаточно тяжелая сумка, и по спине Дэрин уже давно стекали струйки пота. Ее руки, конечно, не были такими же сильными, как у прочих оказавшихся на «Левиафане» гардемаринов, но зато Дэрин умела подниматься при помощи ног. Мимо нее пронеслась посыльная ящерица; ее лапки-присоски надежно цеплялись за мембрану. Продолжая выкрикивать передаваемые гардемаринам приказы, ящерка исчезла наверху. Весь «Левиафан» был поднят по тревоге — на вантах трудилось множество людей, ночной воздух был наводнен псевдоптицами.
На фоне темных морских волн Дэрин были хорошо видны мерцающие внизу огни сделанного на основе кракена вспомогательного судна ЕВК «Горгона». Корабль тянул за собой сегодняшнюю практическую мишень «Левиафана». Похоже, что мистер Ригби видел это не хуже Дэрин, потому что тут же заорал: «Шевелитесь, негодяи! Летучие мыши уже устали ждать свой завтрак!» Дэрин сжала зубы, вцепилась руками в очередной канат («Выбленка, дура, выбленка!») и подтянулась изо всех сил. Да, испытание было достаточно легким — но всегда проводилось на земле, поэтому Дэрин выпросила принять у нее этот экзамен прямо в полете, чтобы хоть несколько дней прослужить на «Левиафане» в качестве настоящего гардемарина.
На третий день ее пребывания на борту офицеры все-таки уступили настойчивым просьбам Дэрин. Пока за иллюминаторами «Левиафана» проплывали пейзажи Парижа, Дэрин продемонстрировала экзаменаторам свое умение обращаться с секстантом, сигнальными флагами и картой. Даже вечно мрачный старший боцман Ригби и то, казалось, несколько оттаял. Но после экзамена самодовольство Дэрин стало помаленьку исчезать. Ей стало ясно, что она вообще ничего не знает о таких воздушных кораблях, как «Левиафан». Пока еще не знает.
Занятия начались. Каждый день старший боцман собирал гардемаринов в офицерской кают-компании. Основной темой уроков было воздухоплавание: навигация, метеорология, расчет потребления топлива, бесконечные узлы и комбинации сигналов свистка. Они зарисовывали устройство воздушного корабля — так часто, что вскоре Дэрин уже ориентировалась внутри «Левиафана» лучше, чем на улицах родного Глазго. Были и лекции по военной истории — морские сражения Нельсона, теории адмирала Фишера; преподавали и тактику боя аэромонстров с наземным противником. Иногда гардемаринам приходилось устраивать настольные, но от этого не менее захватывающие, сражения с безжизненными механизмами — цеппелинами и аэропланами кайзера.
Но Дэрин больше всего нравились лекции по натурфилософии. Каким образом старик Дарвин нашел способ создавать новых существ из генов старых, объединяя и связывая их под микроскопом. Как процесс эволюции вложил копию генов самой Дэрин в каждую клетку ее тела. Как тысячи существ — от маленькой испускающей водород бактерии до огромного кита - стали «Левиафаном». Как окружающие «Левиафана» звери-спутники, настолько разные по своей природе, все равно находились в состоянии некоего странного равновесия.
Но лекции старшего боцмана были всего лишь маленькой частью того, чему Дэрин предстояло научиться. Гардемарины встречали каждый проплывающий мимо воздушный корабль, стоя на верхней палубе и читая сообщения на его развевающихся сигнальных флагах. Шесть слов в минуту и не единой ошибки — иначе придется несколько часов нести вахту у желудка «Левиафана». Каждый час они измеряли высоту - то стреляя из пушки и замеряя время, через которое отразившийся от поверхности моря звук выстрела достигнет воздушного корабля; то сбрасывая вниз бутылку со светящимися водорослями, ожидая, когда ее слабый свет исчезнет. Дэрин уже научилась точно определять, сколько времени требуется определенному предмету, упавшему с высоты от сотни футов до двух миль, чтобы долететь до земли. Но самое странное заключалось в том, что ей все это приходилось делать, притворяясь мальчиком.
Да, Джаспер был прав. На ее фигуру никто не обращал внимание. Вода была слишком тяжелой, чтобы брать ее в полет, поэтому баню на воздушном корабле заменили ведра и куски тряпки. Отхожие места (на языке Воздушного Флота - «гальюны») на «Левиафане» располагались в темном желудочном канале, который переправлял нечистоты и прочие отходы для дальнейшей их переработки в балласт и водород. Проще говоря — особенности фигуры было спрятать довольно легко… Но вот в голове Дэрин явно надо было что-то изменить. Дэрин всегда себя считала девчонкой-сорванцом­. Но компания гардемаринов была больше похожа на собачью стаю, чем на обычных дворовых мальчишек. Они дрались из-за лучших мест за обеденным столом. Они насмехались над полученными друг другом оценками по навигации и сигналам; и над теми своими товарищами, которые заслужили благодарность от офицеров. Они бесконечно соревновались — кто дальше плюнет, кто быстрее выпьет ром и у кого будет самая громкая отрыжка от выпитого. Короче, быть мальчишкой оказалось ужасно утомительно.
Но не все было так плохо, как могло показаться. Ее новая форма была в тысячу раз лучше любой женской одежды! Подошвы прочных ботинок так славно стучали по палубе во время занятий; а у куртки была целая дюжина карманов, включая специальные — для свистка и ножа-стропореза. И Дэрин совершенно не беспокоилась о том, что ей постоянно приходится упражняться в таких «нужных» дисциплинах, как метание ножа, нецензурная брань и умение не показывать боли, когда тебя ударят. Но как мальчишки могут прожить таким образом всю жизнь?
Дэрин ненадолго освободила уставшие плечи от тяжелой сумки. Ведь она уже почти достигла «хребта» воздушного корабля, оставив далеко позади других гардемаринов. Похоже, она все-таки заслужила право на короткий отдых.
- Опять прохлаждаетесь, мистер Шарп? - послышался голос снизу.
Дэрин посмотрела вниз и увидела ЕВК гардемарина Ньюкирка, медленно ползущего по «Левиафану» в нескольких десятках футов от нее. Резиновые подошвы его ботинок издавали слышимый издалека неприятный скрип. Там, где он поднимался, не было ресничек — только прочные тяжелые платформы для установки лебедок и орудий.
- Просто жду Вас, чтобы подать Вам руку, мистер Ньюкирк! - крикнула в ответ Дэрин.
Ей казалось смешным называть какого-то мальчишку «мистером». Особенно прыщавого Ньюкирка, который даже до сих пор не научился правильно завязывать свой шейный платок. Но, согласно уставу Воздушного Флота, гардемарины были обязаны обращаться друг к другу так, как это делают настоящие офицеры.
Когда Ньюкирк взобрался на хребет, он тоже скинул свою сумку и ухмыльнулся.
- Мистер Ригби еще очень далеко.
- Ну да, теперь он точно не сможет назвать нас бездельниками, - ответила Дэрин.
Они немножко постояли, стараясь отдышаться и заодно осмотреться. На верхней палуба «Левиафана» кипела работа. Канаты мерцали в свете электрических ламп и светлячков. Дэрин чувствовала, как мембрана дрожит и топота сотен ног. Она закрыла глаза, пытаясь представить сотни и тысячи существ, составляющих огромный организм воздушного корабля.
- Чертовски красиво тут…, - пробормотал Ньюкирк, и Дэрин кивнула.
Последние две недели она всегда вызывалась первой, если вдруг требовался дежурный на верхнюю палубу. Потому что только на верхней палубе можно было ощутить настоящий полет — ветер в лицо и просторы неба, которые невозможно охватить взглядом.
Мимо спешила бригада дежурных такелажников, ведя за собой на поводках двух «нюхачей» - псевдозверей, способных найти утечки водорода через мембрану. Один из зверей обнюхал руку Ньюкирка, и гардемарин выдавил из себя слабый писк. Такелажники захохотали, к их смеху присоединилась и Дэрин.
- Может, вызвать врача, мистер Ньюкирк? - с ехидцей в голосе спросила она.
- Нет-нет, я в порядке, - быстро ответил тот, с подозрением исследуя собственную руку.
Его мать принадлежала к движению Обезьяньих Луддитов, и, судя по всему, Ньюкирк унаследовал от нее боязнь к псевдозверям. Каким образом он добровольцем пришел на «Левиафан» - до сих пор для всех оставалось загадкой.
- Мне просто не нравятся эти шестиногие зверюги.
- В них нет ничего ужасного, мистер Ньюкирк.
- Отвалите, мистер Шарп. Двинулись, а то Ригби уже практически за нашей спиной, - пробубнил Ньюкирк и закинул свою сумку на плечо.
Дэрин нахмурилась. Ее уставшие мышцы требовали хотя бы еще одну минуту отдыха, всего одну. Но она просто рассмеялась Ньюкирку в лицо, так как опять началось то самое бесконечное соперничество. Дэрин тоже взяла сумку и последовала за Ньюкирком в сторону носа «Левиафана». Чертовски сложная работа — притворяться мальчишкой!


Категории: Левиафан
пятница, 18 июня 2010 г.
Левиафан . Глава десятая . Linita von Gella 18:23:45
Алек сдвинул рычаги вбок и почувствовал, как правая нога «Громохода» начала свое движение.
- Хорошо, теперь чуть помедленнее, - подбодрил Алека Отто Клопп.
Алек вновь взялся за рычаги, и «Громоход» плавно двинулся вперед. В таком маленьком пространстве, которое представлял из себя хлев, маневрировать было затруднительно. Одно касание шагателем хлипкой стены — и весь хлев рухнет им на головы, рассыпавшись, как карточный домик. Но теперь Алек уже понимал, что хотят ему сообщить многочисленные приборы и указатели. «Так… чуть повысить давление…» - и следующим движением рычага Алек сделал то, что был должен сделать. Теперь смотровая щель «Громохода» находилась точно перед проломом в полусгнившей стене.
В рубку ворвалось яркое полуденное солнце. Перед Алеком расстилались бескрайние поля. Вдалеке по полю двигался двенадцатиногий сельскохозяйственны­й комбайн; за ним медленно следовал четырехногий грузовой шагатель — небольшая группка крестьян укладывала уже упакованное в мешки зерно в его просторный кузов. Граф Фольгер положил руку на плечо Алека.
- Подождите, пока они не уйдут.
- Это же очевидно, граф!
Синяки Алека все еще болели. Да и вообще, за сегодняшнее утро Алек уже успел устать от советов графа. Комбайн продолжал медленно пересекать поле, наконец исчезнув за невысоким холмом. Идущие за ним люди превратились в черные точки на горизонте. Вскоре Алек перестал видеть и их, но все же предпочел еще немного выждать. Наконец по внутренней связи он услышал голос Бауэра.
- Все. Они ушли, Ваша Светлость!
Капрал Бауэр был отменным артиллеристом, и глаза очень редко подводили его. Две недели назад он ожидал очередное звание, и, как следствие — получил бы под командование боевую машину. Мастер Хоффман считался лучшим инженером во всей Гвардии. Но теперь они оба стали обычными беглецами.
До Алека медленно стала доходить мысль о том, что эти люди пожертвовали всем ради него: положением, званиями, семьями… и своим будущим. Если их поймают, то всех четверых просто повесят, как обычных дезертиров. Эрцгерцог Александр, естественно, для блага Империи, исчезнет несколько тише и незаметнее — ведь для государства, находящегося в состоянии войны нет ничего хуже, чем неожиданные претенденты на трон.
Алек вывел шагатель в открытые двери хлева, ведя «Громоход» хитроумным шаркающим шагом — еще один очень полезный урок, преподанный наставником Клоппом. Такая «скользящая походка» полностью стирала глубокие отпечатки массивных ног машины вместе с прочими следами пребывания беглецов в хлеву.
- Готовы впервые немного пробежаться, юный господин?, - с улыбкой задал вопрос Клопп.
Алек кивнул и размял чуть затекшие пальцы. Он немного нервничал, но все равно был рад тому, что ему придется сейчас вести «Громоход» днем, а не в непроглядной ночной темноте. И, как оказалось, случайное падение шагателя не так уж и страшно. Синяки и царапины — пустяк, особенно если учесть то, что наставник Клопп всегда мог поставить «Громоход» обратно на ноги. Двигатели заработали быстрее, их выхлопы смешались с запахом свежего сена. Алек двинул машину в открытые двери амбара, чтобы как можно быстрее оказаться на свежем воздухе.
- Превосходно, Ваша Светлость!
Алек не ответил — у него просто не было для этого времени. Теперь они были на открытом пространстве. Алек поднял «Громоход» в полный рост и увеличил обороты двигателей до максимума. Машина пошла вперед. Каждый шаг ее огромных металлических ног становился длиннее предыдущего. И вот наступил момент, когда «Громоход» побежал: обе ноги одновременно оказывались в воздухе, рубка содрогалась от каждого их удара по земле. Алек слышал, как под ногами шагателя превращаются в труху колосья ржи.
Следы «Громохода», конечно, легко можно было обнаружить с аэроплана, но была надежда на то, что ближе к вечеру тот же комбайн на обратном пути просто сотрет их. Алек смотрел на конечную цель их сегодняшнего перехода — русло реки, по берегам которой росли густые деревья. Там можно было укрыться даже от очень внимательных глаз. Впервые Алек передвигался так быстро. Намного быстрее, чем на лошади, даже быстрее Берлинского Экспресса. Каждый десятиметровый шаг «Громохода» из-за огромных размеров машины казался растянутым во времени. Громовая поступь шагателя была словно наградой за долгие ночи, в течение которых приходилось красться под прикрытием леса, подобно разбойнику.
Но по мере приближения к реке Алек понял, что шагатель бежит слишком быстро. Как же теперь остановить его? Он чуть сдвинул рычаги назад, и сразу все пошло явно не так. Правая нога слишком рано опустилась на землю и «Громоход» опасно накренился вперед. Алек тут же опустил левую ногу машины, но она все равно продолжала двигаться по инерции, сделав еще один шаг…
- Юный господин…, - начал было Отто Клопп.
- Хватай рычаги, Отто! - отчаянно заорал Алек.
Клопп перехватил управление, и «Громоход» резко качнулся назад. Пилотское кресло закружилось волчком; Фольгер, вцепившийся в потолочные ремни, болтался на них, как лист на ветру. Только Отто Клопп остался на месте, как будто прикованный невидимыми цепями к рычагам. «Громоход» все-таки начал притормаживать, перетирая в пыль почву и ржаные колосья. Алек увидел, как река становится все ближе и ближе. И вот уже шагатель твердо стоял на двух своих ногах, надежно укрытый в тени высоких деревьев. Перед смотровой щелью «Громохода» медленно оседало облако пыли и перемолотой ржи. Руки Алека нервно тряслись…
- Отлично, молодой господин!, - сказал Клопп, похлопав Алека по спине.
- Но мы же чуть не упали!
- Конечно, мы бы упали. Все падают, когда впервые пробуют побежать.
- Все?
- Все падают. Но Вы правильно оценили ситуацию и вовремя передали мне управление.
- Полагаю, что самой утомительной в сегодняшнем уроке оказалась попытка научить Вас сдержанности, Ваша Светлость. Ну, и заодно мы убедились в том, что выглядим как совершенно обычные люди, - Фольгер стряхнул со своей куртки прицепившиеся к ней колоски.
- Сдержанность? То есть вы все знали, что я обязательно упаду?, - Алек сжал кулаки.
- Конечно, - ответил Клопп. Как я уже и говорил, всем всегда приходится что-нибудь делать впервые. Но вы вовремя передали управление. И это тоже было уроком!
Алек пожал плечами. Клопп явно хотел ободрить его. Как будто бы Алек только что чуть не перевернул обычный шестиногий клипер, а не грозную боевую машину. Он не мог понять, что ему сейчас сделать — засмеяться или просто отвесить наставнику оплеуху. Но не сделал ни того, ни другого.
Алек прокашлялся (поднятые «Громоходом» тучи пыли все-таки давали о себе знать) и вернулся к рычагам. Он легонько прикоснулся к ним, и понял, что машина вновь могла повиноваться его воле. Однако, это сейчас не имело для Алека никакого значения — сейчас он мог думать только о собственной уязвленной гордости.
- Вы все сделали просто замечательно. Особенно если учитывать то, что «Громоход» сильно перегружен, - сказал Клопп.
- Перегружен?
- Ах, да… но не особо серьезно, Ваша Светлость, - Клопп робко посмотрел на графа.
Фольгер вздохнул.
- Продолжайте, Клопп. Если Вы хотите и далее учить Его Светлость акробатическим трюкам, то, полагаю, он должен увидеть наш дополнительный груз. Возможно, это немного поможет обучению.
Клопп с улыбкой на лице кивнул. Он встал с кресла и опустился на колени у маленькой панели в полу рубки.
- Пожалуйста, помогите мне, юный господин.
Несколько озадаченный, Алек присел рядом с Отто. Они вместе открутили удерживающие панель болты, и она с легким звоном открылась. Алек удивленно моргнул — вместо шестерней и кабелей под панелью лежали ряды тускло блестящих металлических слитков. На каждом из них стояло клеймо — герб королевского дома Габсбургов.
- Это….
- Золотые слитки. Почти четверть тонны золота, - сказал Клопп.
- Раны Господни! - Алек судорожно втянул в себя воздух, словно задыхался.
- Содержимое личного сейфа Вашего отца. Часть Вашего наследства, хранить которую доверили нам. Как видите, мы не будем испытывать недостатка в средствах, - уточнил Фольгер.
- Не думаю… Так это и была Ваша маленькая тайна, граф? Должен сказать, что я действительно впечатлен, - сказал Алек, возвращаясь к своему креслу.
- Нет, это всего лишь одна запоздалая мысль. Настоящий секрет Вы узнаете в Швейцарии, - Фольгер сделал жест рукой, и Клопп стал прикручивать панель обратно на место.
- Четверть тонны золота — и «запоздалая мысль»? Вы это серьезно, граф? - Алек посмотрел на Фольгера снизу вверх.
- Я всегда серьезен, Ваша Светлость. Итак, мы отправляемся в путь?
Алек сел в пилотское кресло и пристегнул ремни. Интересно, какие же еще сюрпризы сможет преподнести ему граф?
Алек вел «Громохода» вдоль реки по направлению к Линцу — ближайшему городу, в котором был машиностроительный завод. Шагатель остро нуждался в топливе и запчастях, а на имеющиеся золотые слитки можно было купить хоть целый город, если бы это им понадобилось. Сложность заключалась в другом. Въехать в город на «Громоходе» - все равно что забраться на городскую ратушу и во все горло заорать «Я — эрцгерцог Александр, которого ищут армии сразу двух государств!» Итак, когда станет темнеть, они замаскируют шагатель под деревьями у реки и пойдут в город пешком.
Казалось необычным, что Алек впервые за две недели снова окажется в окружении обычных людей. Не четверых его сподвижников, а целый город, совершенно не подозревающий о том, что по его улицам ходит настоящий эрцгерцог. Он опять кашлянул и осмотрел свою пыльную одежду. Фольгер был прав — Алек был похож на обычного грязного крестьянина. Вряд ли кто-то мог подумать по-другому. Особенно о том, что у этого мальчонки есть целая куча золота. Сидевший рядом Клопп был таким же грязным, но на его лице сияла довольная улыбка.

Категории: Левиафан
Левиафан . Глава девятая . Linita von Gella 18:22:38
лека разбудил назойливый писк морзянки. Он приподнялся на своем временном скрипящем деревянном ложе. В воздухе явно пахло сыростью. В лучах солнечного света, пробивающихся через трухлявые полусгнившие стены, плясали и кружились тысячи пылинок. Алек, наконец, сел, ничего не понимающими сонными глазами рассматривая сено, прицепившееся к его одежде. Да, эрцгерцогу Александру еще никогда не приходилось ночевать в хлеву. Похоже, за последние две недели ему пришлось многое узнать и многому научиться.
Рядом храпели Отто Клопп, капрал Бауэр и старший инженер Хоффман. В том же полуосвещенном хлеву стоял и «Громоход». Даже установленный в свое предельное нижнее положение, он все равно был намного выше самой высокой кучи сена. Этой ночью Алеку пришлось в кромешной тьме загонять «присевший» шагатель в хлев. Что ж, это был неплохой урок по управлению боевой машиной.
Из открытой смотровой щели «Громохода» вновь послышались сигналы азбуки Морзе. Конечно, граф Фольгер. Кто же еще? Казалось, что у этого человека просто непереносимая аллергия на сон.
«Громоход» стоял совсем рядом с кучей сена — не дальше хорошего прыжка или короткого фехтовального выпада. Алек вскарабкался на шагатель, его босые ноги тихо ступали по стальной броне. Он схватился руками за край смотровой щели и подтянулся, чтобы заглянуть внутрь рубки. В командирском кресле спиной к Алеку сидел Фольгер. Голову графа охватывали наушники.
- Постарайтесь все-таки не упасть, Ваша Светлость.
Алек вздохнул, размышляя, удастся ему хоть когда-нибудь незаметно подкрасться к своему учителю фехтования. Он влез в рубку и устроился в кресле водителя.
- Вы вообще когда-нибудь спите, граф?
- Естественно. Но только не при таком шуме, - Фольгер скользнул взглядом по куче сена.
- Вы имели в виду храп?
Алек задумался. Он рос, окруженный постоянным шумом, производимым людьми и механизмами, и настолько привык к этому, что никакой звук не мог помешать его сну. Но тонкий писк азбуки Морзе только что разбудил его. Прошедшие две недели сильно изменили его чувства и ощущения.
- Говорят о нас?
- Шифр снова изменился, - пожал плечами граф. Однако, эфир просто забит переговорами. Очень плотно — мне никогда еще не приходилось такого наблюдать. Армия явно готовится к войне.
- Может, они просто забыли обо мне?
В первые дни их побега сухопутные дредноуты, казалось, заняли все возвышенности в стране. Их верхние палубы были полны наблюдателей. Но потом беглецам довелось увидеть только один единственный аэроплан, да и то пролетевший довольно далеко от них.
- К сожалению, не забыли, Ваша Светлость. Просто сейчас Сербия представляет из себя гораздо более легкую мишень, чем Вы.
- К несчастью для них, - тихо сказал Алек.
- Счастье и удача в данном случае ничего не значат, - пробормотал граф. Империя уже давно желала развязать войну с Сербией. Оставалось только найти оправдание для этого.
- Оправдание?
Алек вновь представил лица его убитых родителей и почувствовал, как в нем закипает ярость. Но против железной логики Фольгера у него не было аргументов. В конце концов, охотящиеся за ним дредноуты были австрийскими и германскими. Его семья была уничтожена старыми союзниками. Отнюдь не злополучной бандой сербских студентов.
- Но мой отец всегда хотел только мира!
- И кто-то решил сделать так, чтобы Вашему отцу так больше не хотелось. Умно и расчетливо, не так ли?
- Вы пугаете меня, Фольгер. Мне иногда кажется, что Вы даже восхищаетесь этими мерзавцами, - покачал головой Алек.
- Ну, их планы не были лишены изящества. Убить миротворца, чтобы начать войну — просто и весьма убедительно. Тем не менее, они все же допустили один просчет, если не сказать больше — глупейшую ошибку. Они оставили Вас в живых, - граф развернулся в кресле и посмотрел на Алека.
- Я же теперь вообще ничего не значу…
Фольгер выключил радио, и в рубке наступила полная тишина. Было даже слышно, как по крыше хлева ходят птицы.
- Нет, Ваша Светлость. Вы значите гораздо больше, чем кто-нибудь мог бы об этом подумать.
- Как? У меня нет ни родителей, ни настоящего титула. За эти две недели я даже не видел ванны! - Алек посмотрел на себя, одетого в извалявшуюся в сене куртку какого-то фермера. Причем, еще и украденную.
- Я не шучу, - Фольгер сделал глубокий вдох. Ваш отец учитывал возможность того, что война вот-вот начнется, и очень тщательно к этому готовился.
- Что Вы имеете в виду, граф?
- Когда мы доберемся до Швейцарии, я все Вам объясню, - Фольгер вновь включил радио. Но это никогда не произойдет, если мы не купим топлива и не отправимся в путь завтра. Разбудите людей!
- Граф, Вы что — просто мне приказываете? - Алек нахмурил брови.
- Хорошо. Не будете ли Вы так любезны разбудить наш экипаж, Ваше Невозмутимое Высочество?
- Граф, я прекрасно понимаю, почему Вы себя так ведете — Вы просто хотите отвлечь мое внимание от Вашей маленькой тайны. Однако, даже это не делает Ваше поведение менее раздражающим!
Фольгер издал короткий смешок.
- Не думаю. Но я пока еще не могу раскрыть Вам мою тайну. Я обещал Вашему отцу подождать, пока не настанет подходящее для этого время.
Кулаки Алека сжались. Все время он подвергался именно такому обхождению. И всегда узнавал о планах Фольгера только в самый последний момент. Может быть, он был еще ребенком до того дня, когда погибли его родители. Но — не сейчас. За эти две недели он научился обращаться с пулеметом, менял запальные свечи в двигателе, понял, как ночью отмечать на карте их путь в Швейцарию, используя только секстант и звезды. Теперь он мог провести «Громоход» под мостами и загнать его даже в низкий хлев; умел разбирать, чистить и смазывать «Шпандау» чуть ли не с завязанными глазами. Хоффман даже немного научил Алека готовить — варить мясо и овощи, добытые на вытоптанных «Громоходом» полях. Но самым важным было то, что Алек научился противостоять отчаянию. Все это время ни одной слезинки не появилось на его глазах, словно он внезапно разучился плакать. Теперь страдания и переживания Алека были заперты в каком-то темном, отдаленном уголке его сердца. За все это время ужасная пустота только один раз пыталась забрать Алека себе — когда он в одиночку стоял в карауле, охраняя сон остального экипажа. И даже тогда он сумел сдержать слезы и рыдания.
- Я уже не ребенок, Фольгер…
- Я знаю, - голос графа смягчился. Но твой отец, Алек, все же просил меня подождать подходящего момента, а я привык уважительно относиться к его просьбам. Разбуди экипаж. После завтрака мы устроим небольшой урок фехтования. Тебе просто необходимо обострить свои чувства перед тем, как ты сядешь в пилотское кресло.
Алек несколько мгновений смотрел на Фольгера и, наконец, кивнул. Ему просто необходимо было сейчас почувствовать в своей руке эфес сабли.
***
- Будьте так любезны встать в позицию, Ваша Светлость!
Алек обнажил саблю и замер. Фольгер медленно обошел его по кругу, внимательно изучая стойку Алека на предмет допущенных ошибок.
- Перенесите немного веса на опорную ногу, - наконец сказал граф. В остальном — все очень даже неплохо.
Алек выполнил указание графа и почувствовал, что его мышцы чуть не свело судорогой. Все же, дни проведенные Алеком в рубке «Громохода» порядочно подпортили его физическую форму. Да, этот урок, едва начавшись, уже начал причинять Алеку боль. И казалось, как будто бы именно это и было основной целью графа. Когда еще будучи в десятилетнем возрасте Алек только начал учиться фехтованию, он ожидал что занятия будут очень захватывающими. Но его первые уроки заключались в том, что Алеку приходилось стоять часами без единого движения. А граф Фольгер насмехался над ним всякий раз, когда уставшая рука Алека начинала дрожать. Но теперь, в пятнадцать лет, ему уже было дозволено скрестить свою саблю с клинком графа.
Фольгер тоже принял стойку. «Для начала — медленно. Я буду подсказывать Вам, как защищаться» - сказал граф и атаковал Алека, выкрикивая название защиты с каждым взмахом своей сабли.
- Терция.. опять терция. Теперь — прима. Алек, это просто ужасно, твой клинок слишком низко опущен! Теперь отступи. Четвертая защита! Отвратительно, мой друг! Ну, продолжим…
Граф продолжил атаку, но Алеку уже пришлось защищаться самостоятельно, без подсказок. Клинки сверкали в прорывавшихся сквозь стены хлева солнечных лучах. В воздухе носилась пыль, поднятая от резких и быстрых движений учителя и ученика. Казалось забавным фехтовать вот так - в крестьянской одежде, без слуг, готовых в любой момент поднести воды или полотенце. Под ногами скреблись мыши, и гигантский «Громоход» нависал над фехтовальщиками, словно стальной бог войны.
Каждые несколько минут граф Фольгер ненадолго останавливал урок и обращал свой взгляд вверх, на застывшего стального гиганта, как будто пытаясь извлечь из его стоического молчания хоть что-то, что поможет графу вытерпеть неуклюжую технику Алека и при этом не выругаться. После этого звучало очередное «Начали!», и поединок продолжался.
Алек сосредоточился исключительно на скрещивающихся со звоном клинках. Все происходящее было совершенно не похоже на привычное Алеку занятие дома в фехтовальном зале. Не был привычных зеркал во всю стену; Клопп и остальные члены экипажа тоже не обращали на них никакого внимания, слишком занятые переборкой двигателей «Громохода». Ничто не отвлекало Алека. Вокруг была только звенящая сталь и тщательно выверенные движения ног по полу.
Поединок стал более напряженным, и Алеку пришло в голову, что они до сих пор еще не одели фехтовальные маски. Он вообще и сам хотел бы всегда тренироваться без каких-либо защитных приспособлений, однако, его родители не допускали этого.
- Почему именно Сербия?, - неожиданно задал вопрос граф, и Алек остановился, как вкопанный, совершенно забыв о том, что ему надо отразить очередной удар.
- Простите, граф?
Фольгер скупым коротким движением обошел Алека и его клинок опустился на запястье юного эрцгерцога.
- Дьявол!
Алек вскрикнул, потирая руку. Конечно, клинок учебной сабли был намеренно затуплен, но удар вышел довольно болезненным.
- Даже и не вздумайте опускать оружие, Ваша Светлость, пока то же самое не сделал Ваш противник. По крайней мере, во время войны.
- Но Вы же просто задали мне вопрос, граф…, - начал было Алек, но потом вздохнул и снова поднял саблю.
- Хорошо, продолжим!
Кажущаяся непрерывной серия ударов Фольгера заставила Алека отступить. По правилам учебного поединка на саблях, любое касание клинком тела соперника заканчивало атаку. Но граф игнорировал любую попытку Алека парировать удар, используя свою почти нечеловеческую силу, чтобы прижать его к стенке.
- Почему именно Сербия?, - повторил вопрос Фольгер, оттесняя Алека к дальней стене хлева.
- Потому что Сербия и Российская Империя — союзники!, - прокричал в ответ Алек.
- Именно. Давнее братство славянских народов, - Фольгер неожиданно прервал свой натиск, повернулся к Алеку спиной и отошел назад.
Алек моргнул. Пот тонкими струйками стекал по его лицу, сердце бешено билось. Фольгер повернулся к нему и снова встал в стойку.
- К бою, Ваша Светлость!
Алек с поднятой саблей приблизился к Фольгеру, и граф незамедлительно ринулся в атаку, словно забыв обо всех правилах учебного поединка. Нет, это не было фехтованием. Это был бой. Алек позволил своим ощущениям сосредоточиться на острие сабли. Прямо как тогда, в пилотском кресле «Громохода», когда сталь машины была для Алека продолжением его собственного тела.
- И кто же является наиболее вероятным союзником России?, - спокойно спросил Фольгер.
- Британская Империя.
- Не совсем так, Ваша Светлость, - сабля графа больно ужалила Алека в правую руку.
- Охх…, - Алек выронил саблю и потер пострадавшую часть тела. Больно! Черт возьми, Фольгер, чему Вы все-таки пытаетесь меня научить — фехтованию или дипломатии?
- Мне кажется очевидным, что Вам необходимо заняться обеими дисциплинами, - улыбнулся Фольгер.
- Но ведь командующий британским флотом в этом году встречался с русскими! Я помню, как отец говорил, что это привело кайзера в состояние, близкое к бешенству…
- Это — не союз, Алек. Пока еще не союз, - Фольгер взмахнул саблей, словно отгоняя назойливую муху.
- Тогда кто же будет союзником России?
- Полагаю, Франция.
- Они связаны договором, так?, - Алек сглотнул.
- Именно, - Фольгер на мгновение задумался, потом его сабля нарисовала в воздухе замысловатую фигуру, и граф нахмурился.
- Подними саблю, Алек — я больше не буду тебя предупреждать. Впрочем, твои враги не станут этого делать никогда.
Алек вздохнул и поднял выроненную саблю. Он почувствовал, что слишком крепко ухватился за ее эфес, и заставил свои пальцы немного расслабиться. Интересно, Фольгер действительно считает, что эти его отвлекающие маневры могут оказаться полезными для обучения?
- Смотри в мои глаза, Алек — не на острие моей сабли.
- В глаза? Что ж, хорошо - мы ведь сегодня не надели маски.
- На войне не будет масок, Алек…
- Но ведь и саблям на этой войне — войне машин, вряд ли найдется место, Фольгер!
Граф удивленно приподнял брови, и Алек на короткий миг ощутил некоторый триумф. Оказалось, что в игру «кто быстрее выведет противника из себя» все-таки можно было играть вдвоем. Неожиданно граф нанес удар, но Алек был готов к этому, и моментально отбив выпад, перешел в контратаку. Его сабля почти задела руку Фольгера. Почти. Граф быстро отступил на шаг назад.
- Так. Теперь обдумаем сложившуюся ситуацию. Австрия объявляет войну Сербии. Что произойдет дальше?, - спросил граф, небрежно покачивая клинком.
- Верная союзническому долгу, Россия объявит войну Австрии, - не задумываясь, ответил Алек, хотя все его внимание было сосредоточено на поединке.
Бой без защитных масок казался Алеку на удивление понятным. Он не раз видел германских кадетов, в среде которых использование маски в поединках приравнивалось к трусости. Их лица пересекали шрамы, похожие на сюрреалистические жестокие улыбки.
- Что дальше?, - продолжил Фольгер.
- Германия вступится за Австрию и объявит войну России.
Граф попытался нанести удар в колено Алеку. Нечестный и недопустимый в учебном поединке удар.
- Дальше?
- Франция не останется в стороне, и, верная договору с Россией, объявит войну Германии.
- И?
- Да черт его знает!, - заорал Алек, парируя очередной выпад графа.
Алек потерял опору и практически раскрылся. Он попытался исправить положение, но сабля графа вырвала клинок Алека из его руки - с жалобным звоном он воткнулся в полусгнившую стену, почти пройдя сквозь нее.
- Британия немного помедлит и тоже примет решение. Их дарвинисты против наших механиков. Подумайте, Ваша Светлость, что Вы можете вынести из этого урока, - вальдграф шагнул вперед, и его сабля оказалась прямо у горла Алека.
- Единственное, что я могу сказать Вам, граф, что обсуждать политику в то время, когда звенят сабли — это максимально идиотское занятие.
Фольгер улыбнулся.
- Для большинства людей, возможно, так оно и есть. Но некоторые из нас родились, изначально не имея другого выбора. Играть судьбами народов — это твоя судьба, Алек. Политика и дипломатия всегда будет присутствовать в любых твоих поступках.
Алек рукой отвел саблю графа от свой шеи. Не ощущая эфеса в руке, Алек чувствовал себя беспомощным и опустошенным. У него не было сил противостоять очевидному. Сначала его рождение пошатнуло трон Австрийской Империи, а теперь убийство его родителей нарушило едва установившийся мир в Европе.
- Получается, что эта война — на моей ответственности? Именно я виноват в этом?, - с горечью в голосе спросил Алек.
- Нет, Алек. В любом случае, два противоположных лагеря — дарвинисты и механики — развязали бы конфликт, раньше или позже. Однако, ты еще сможешь повлиять на все это…
- Каким образом?
И тут вальдграф очень удивил Алека. Он перехватил свою саблю за клинок и протянул ее эфесом к Алеку, как побежденный — победителю.
- Посмотрим, Алек. Посмотрим…


Категории: Левиафан
четверг, 17 июня 2010 г.
Linita von Gella 21:22:32
Запись только для зарегистрированных пользователей.
Левиафан . Глава шестая . Linita von Gella 20:36:04
Второй залп «Беовульфа» лег уже намного ближе, и «Громоход» забросало кусками расколотого гравия и обломками веток. Кое-что угодило и в широко открытую смотровую щель. Алек вытер лицо — грязь попала и на него. «Закройте заслонки!» - закричал наставник Клопп и выругался. Но оставшиеся два члена экипажа были внизу, у орудия, а Фольгер все еще по пояс висел в открытом верхнем люке. Клопп, словно оправдываясь, посмотрел на Алека.
- Не будете ли Вы так любезны, Ваша Светлость?
- Конечно, наставник Клопп.
Алек отстегнул ремни и встал с командирского кресла. Рубка тряслась и раскачивалась, и ему пришлось держаться за свисающие с потолка ремни, чтобы не упасть. Он попытался повернуть рукоятку, управляющую заслонками смотровой щели, но она даже не пошевелилась. Тогда Алек ухватился за нее обеими руками и изо всех своимх сил налег на рукоятку. Массивные бронированные створки медленно закрылись, оставив экипажу «Громохода» для наблюдения лишь узкую щель шириной в несколько сантиметров. Очередной залп встряхнул землю под ними, и шагатель качнулся вперед. Сапог графа, все еще висящего в люке, довольно ощутимо стукнул Алека по затылку.
- Они все еще видят нас! Мы стоим слишком высоко! - крикнул Фольгер.
Наставник Клопп передвинул рычаги управления, заставляя «Громоход» опуститься. Стволы грабов словно выросли перед ними